Я и Оно: структурная организация психики на примере кинофильма «Дракула»

Работа Фрейда «Я и Оно» вышла в 1923 году. К тому времени уже были написаны и изданы  «Толкование сновидений», «Психопатология обыденной жизни», «Три очерка по теории сексуальности», «Остроумие и его отношение к бессознательному», «Тотем и табу», «Влечения и их судьбы», «По ту сторону принципа удовольствия» и другие фундаментальные для психоаналитической теории тексты.  Сам Фрейд отмечает, что очерк «Я и Оно» является синтезом уже  изложенных им в предыдущих публикациях идей: о структурной организации психического аппарата, о двух принципах организации психики — принципе удовольствия и принципе реальности, о дуализме влечений, о роли сексуальности и запрета в организации психического, о динамическом и топическом различении психических содержаний на сознательные, предсознательные и бессознательные и т. д. Я предлагаю прочесть работу «Я и Оно» сквозь оптику кинофильма Фрэнсиса Копполы «Дракула»  (1992 год).  

Проклятье Дракулы

Род Дракулы из поколения в поколение служил Богу, жестоко расправляясь с врагами Святой Церкви. Но однажды в гневе Дракула восстал против Бога и был изгнан из лона Церкви (травма рождения).  Бросивший вызов Богу, обретший бессмертие и могущество, Дракула оказывается исключён из мира живых, «детей» Бога. С этого момента жизнь Дракулы оказывается отмечена, во-первых, меланхолической тоской по погибшей супруге, чью утрату Дракула не может принять и оплакать, и во-вторых, неутолимой жаждой крови. Кровь репрезентирует симбиотическую связь с первичным объектом, как молоко репрезентирует связь с хорошей грудью, как пуповина репрезентирует связь плода с питающей плацентой. Разрыв симбиотической связи оставляет рану — первичный комплекс кастрации, характерный для простых смертных, чья жизнь конечна, а возможности ограничены, в отличие от Богов, бессмертных и всемогущих.

Чтобы поддерживать своё богоподобие, Дракула должен сохранять связь с первичным объектом и получать от него питание через кровь. Принять кастрацию Дракуле не позволяет ненависть к Богу, отцу, забравшему у Дракулы его первичный объект. Такова динамика меланхолии, когда, по словам Фрейда, «тень объекта падает на Я»:  переполненное болью и яростью Я не может принять утрату и идентифицируется с утраченным объектом, после чего направляет на себя всю предназначающуюся утраченному объекту ненависть. Эти атаки, в зависимости от уровня организации психики, могут выражаться как в психологических страданиях от бесконечных самообвинений, так и в телесных терзаниях, поскольку «Я в первую очередь телесно». Клинические исследования аргентинских психоаналитиков показывают, что для связанных с кровью, кровотечениями и опухолями (опухоль как репрезентация плода, питающегося кровью телесного-Я) заболеваний характерна меланхолическая динамика.

Топика и динамика психического

Согласно Фрейду, психический аппарат организован в структуры, которые были обозначены как Я, Сверх-Я и Оно. Фрейд говорил также о структуре Идеал-Я как идентичной Сверх-Я, но более поздние работы аналитиков ввели достаточно определённое разграничение этих структур. Само слово структура указывает на определённый порядок, устройство связей между элементами. Психические структуры организованы из элементов, которые могут быть как сознательными, так и бессознательными. «Разделение психического на сознательное и бессознательное — это основная предпосылка психоанализа… сознание как качество психического, которое может добавляться или не добавляться к другим качествам». Иными словами, психика — это нечто большее, чем сознание. Сознание — это лишь одно из качеств психического, связанное с непосредственным актом восприятия. «Опыт показывает нам, что психический элемент, например, представление, обычно не бывает сознательным в течение долгого времени. Характерно, скорее, то, что состояние сознания быстро проходит; представление, в данный момент сознательное, в следующее мгновение таковым уже не будет, но при известных, легко создаваемых условиях опять может стать сознательным. Каким оно было в промежутке, мы не знаем; мы можем сказать, что оно было латентным, имея в виду при этом, что оно все время было способно к осознанию».

Сознание как акт восприятия — это актуальное, здесь и сейчас. Бессознательное становится актуальным, воспринятым, пройдя стадию латентного. Латентное происходит от того же слова, что и название реки Лета — река, через которую переправляются умершие в мир мёртвых. От этого же корня происходит слово летаргия — глубокий обморок, сон подобный смерти. Вселенная Дракулы разделяется на живых, смертных, живущих в актуальной реальности людей и бессмертных, оживающих, восстающих из глубокого сна, летаргии мертвецов. Мертвецы оживают, становясь актуальным, по ночам, как и содержания сновидений. Живые сопротивляются оживлению, актуализации мертвецов. Можно выделить как минимум три процесса удерживания психических содержаний в бессознательном — не актуальном — состоянии: вытеснение, подавление, погребение (термин предложен аргентинскими психоаналитиками).

Вытесненное — это то, что уже прошло стадию латентного, получило психическую репрезентацию (связь предметного представления, фантазии со словесным представлением, символом) в предсознательном, и после этого было устранено как неприемлемое для Я. По всей видимости, неприемлемость здесь относится к характеру сцепки представления с символом. Так, Дракула не является чудовищем для Минны, а потому она может встречаться с ним и при свете дня, чего не происходит с другими персонажами истории, воспринимающими Дракулу как нечто, что должно быть устранено. При этом акт вытеснения будет символизироваться изгнанием Дракулы на родину, в Трансильванию, в архаичное бессознательное, где отрицается кастрация, властвует магическое мышление,  всемогущество, грандиозность, где возможно управлять ветрами, морями, животными, и откуда берут питание не только предрассудки, например о цыганах как прислужниках Дьявола, но «дети» Дракулы.

Подавление удерживает психические содержания в бессознательном, не давая им возможности пройти через латентное и получить репрезентацию. Дракула пребывает в подавленном, архаичном состоянии в своём замке, и в этом образе старика он доступен только тем, кто сам пересечёт границу и прибудет в его царство — царство сновидений. Лишь проникнув в Европу и напитавшись кровью по пути, Дракула получает репрезентацию — образ молодого принца, что даёт ему возможность оказаться среди других людей, других сознательных психических элементов.

Погребение — это удерживание психических элементов в таких глубоких слоях бессознательного, где нет не только слов, но и образов. Погребённое — это надёжно похороненные психические содержания, не имеющие репрезентаций, поэтому их нельзя ни забыть, ни вспомнить. Поскольку Дракула и его «дети» — ведьмы и оборотни — символизируют примитивные инцестуозные, сексуальные и убийственные импульсы, они должны находиться в погребённом состоянии, чтобы не причинять вреда живым. Но иногда, по выражению Фрейда, мертвецы, напившись крови, восстают из своих могил.

Погребённое содержание может проснуться, ожить и, преодолев подавление, стать латентными. Мы видим как это происходит, когда Дракула плывёт на корабле в Европу, как его бесформенное, погребённое в могиле тело, постепенно преодолевая сопротивление моряков и напитываясь их кровью, приобретает всё более зримые и отчётливые очертания — от бесформенной погребённой массы, к анимистичным (одушевлённость природы) и анималистичным (образы волка, оборотня) архаичным фантазиям, и наконец к образу человека.

Проникновение погребённого в латентное сопровождается ночными кошмарами, дурными предчувствиями и тревогой, если Я способно испытывать тревогу. Если Я не способно испытывать тревогу, то актуализация бессознательного приобретает характер «неожиданной» катастрофы, несчастного случая или соматического заболевания. Так, мы видим, что по мере приближения Дракулы, тревога нарастает. Режиссёр передаёт это в образе бушующей стихии, сломавшей ограды (защитные механизмы) в зоопарке, из-за чего опасные звери разбежались по городу. Мы видим как беснуются сумасшедшие в клинике. Как Люси и Минна видят ночные кошмары, после которых Люси заболевает.

Вытесненное, подавленное и погребённое в своём стремлении к актуализации получает энергию от дневных впечатлений и переживаний Я по ассоциативному принципу. Фрейд писал, что подавленные содержания не остаются в бессознательном неподвижными, они живут своей жизнью, вступают в многочисленные ассоциативные связи, образовывая дериваты куда более множественные и изощрённые, чем сознательные содержания. Если Джонатан едва решается дотронуться до Минны и поцеловать её, то у Дракулы сразу три невесты, которые соблазняют Джонатана, несмотря на его сопротивление.

Я и Оно

Структура Оно лучше всего иллюстрируется фигурой Дракулы. Оно целиком подчиняется принципу удовольствия и стремится удовлетворить первичные влечения. Везде, где появляется Дракула, нарастает эротическое напряжение, несущее в себе значительный заряд деструкции.  Дракула и его «дети» — ведьмы, оборотни — сексуальны и агрессивны, как и первичные влечения, содержащиеся в Оно. 

Содержание Оно в большей степени бессознательно и организовано первичными процессами — смещением, сгущением, ассоциациями по сходству, смежности и т.д.  Импульсы Оно спонтанны и нечувствительны к противоречиям, поскольку понятия о противоречиях возможны только во вторичных процессах, частью которых является логическое мышление, представления о причинно-следственных связях и пространстве-времени. В Оно нет представлений о времени и пространстве, это отражено в способности Дракулы быть бессмертным, невидимым и мгновенно перемещаться из одной точки в другую. Также в Оно нет представлений о различиях, поскольку различия — это следствие комплекса кастрации, вводящего первичное различение живого и мёртвого, женского и мужского. Дракула может любить и убивать один и тот же объект влечения, так как любовный импульс Оно организован орально-садистическим способом, когда любить — то же самое, что поглощать, пожирать.

Если структура Я является оплотом индивидуальности и принадлежит личной истории, то Оно хранит образы предков, архетипы. Важнейшей архетипической, филогенетической структурой, хранящейся в Оно, является образ первобытного, всемогущего Отца. «Наследственное Оно заключает в себе остатки бесчисленных существований Я, и когда Я черпает свое Сверх-Я из Оно, оно, пожалуй, лишь вновь обнаруживает более давние формы Я, их воскрешая». Дракула, не смотря на его интерес к современной культуре, старомоден и предан наследию предков. Как хранилище филогенетического наследия, Оно неподвластно времени и в этом смысле также бессмертно, как и вампиры. В Оно нет не только доступа к реальности, но и к телесной подвижности: Оно нуждается в телесной объективации, чтобы удовлетворить свои влечения, нуждается в форме — теле и крови, — которую может предоставить только смертное и телесное по своей природе Я. «Мы сформулировали для себя представление о связной организации душевных процессов в личности и называем эту организацию Я личности. Это Я связано с сознанием, оно владеет подступами к системе подвижности, то есть к отводу возбуждений во внешний мир; это та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы, которая ночью отходит ко сну и все же руководит цензурой сновидений. От этого Я исходят также вытеснения, благодаря которым известные душевные стремления должны исключаться не только из сознания, но также из других областей влияния и действий».

Структура Я в рассматриваемой нами картине представлена молодым агентом по продаже недвижимости Джонатаном Харкером, который отправляется в Трансильванию, чтобы закрыть сделку, начатую, но не завершённую его предшественником, сошедшим с ума после аналогичной поездки. Судьба впавшего в психоз Рэнфилда иллюстрирует те опасности для Я, которыми чревато путешествие в мир Оно — в мир архаичного бессознательного. Рэнфилд считает Дракулу своим хозяином, точно так же порабощённое, захваченное бессознательными силами Я становится на службу влечений Оно. Доктор Джек Сьюард пытается разгадать загадку психоза Рэнфилда, сам при этом находясь на грани безумия от любовной страсти к Люси и наркотической зависимости от опиума. В фигуре Джека Сьюарда мы видим иллюстрацию действий типичного реактивного образования, призванного поставить на службу Я те же драйвы, которые приводят к безумию. Находящиеся по разные стороны одной и той же черты преступники и тюремщики, безумцы и психиатры, пациенты и врачи, в действительности охвачены одними и теми же влечениями.

Структура Я отвечает за контакты с внешним миром и адаптацию импульсов Оно к реальности. Я координирует внимание, вторичные мыслительные процессы и произвольные моторные акты, то есть владеет доступом к физической активности и речи.  «Функциональная важность Я выражается в том, что в обычных условиях оно распоряжается доступом к подвижности. Так, по отношению к Оно Я похоже на всадника, который должен обуздать превосходящую по силе лошадь, с той только разницей, что всадник пытается это сделать собственными силами, а Я — взятыми взаймы… Я обычно превращает волю Оно в действие, словно это была его собственная воля». Этот отрывок хорошо иллюстрирует сцена, где Джонатан с соратниками пытаются овладеть во весь опор мчащейся повозкой, в которой находится неподвижный Дракула. То же происходит во время перемещения Дракулы на корабле: сам Дракула пребывает в неподвижности, ему для передвижения нужны тела людей, но он может вдохнуть энергию природных стихий в человеческие средства передвижения или использовать свой животный магнетизм, чтобы заставить людей подчиняться. «Я в основном ведёт себя в жизни пассивно, и нас «оживляют» неизвестные, не поддающиеся управлению силы». 

В начале истории Джонатан отправляется в мир Дракулы, где сталкивается с многочисленными соблазнами и на время становится их пленником. В это время Дракула проникает в мир Джонатана, соблазняет его невесту и подругу его невесты. Мы можем интерпретировать это так, что Джонатан борется с бессознательными желаниями изменять Минне и вступать в сексуальные связи с другими женщинами. Что-то препятствует его эротической связи с Минной, и это что-то, Оно, олицетворяет Дракула.

Дракула движим влечением к Минне, которая напоминает Дракуле его жену Элизабет. Первый любовный импульс к первому объекту чаще всего является влечением к матери. В мире Я на этот импульс наложен категорический запрет, запрет на инцест, из-за чего может произойти торможение сексуальности в целом. «Я старается также донести до Оно влияния и намерения внешнего мира, стремится заменить принцип удовольствия, безраздельно властвующий в Оно, принципом реальности. Восприятие играет для Я такую же роль, какая в Оно отводится влечениям. Я репрезентирует то, что можно назвать разумом и рассудительностью, в противоположность Оно, содержащему страсти».

Влечения Оно консервативны, Фрейд говорил об особой их вязкости, они трудно отводят свои катексисы от первичных объектов. «Если человеку приходится или становится необходимым покинуть такой сексуальный объект, то взамен нередко происходит изменение Я, которое, как и при меланхолии, следует описать как укрепление объекта в Я… Возможно, благодаря такой интроекции, которая представляет собой своего рода регрессию к механизму оральной фазы, Я облегчает или делает возможным отказ от объекта. Возможно, эта идентификация вообще есть то условие, при котором Оно отказывается от своих объектов… Характер Я является осадком катексисов объектов, от которых пришлось отказаться… содержит историю объектных выборов». Можно сказать, что Дракула пребывает в меланхолии: объект был утрачен слишком резко и при травмирующих, оставляющих глубокую рану обстоятельствах, из-за чего по нему не может быть проделана работа горя. Работе горя также препятствуют гнев и чувство вины Дракулы. Только в конце истории, после того как Минна и Дракула воссоединяются, Дракула получает прощение и освобождение от чувства вины и оказывается окончательно погребён. Эта сцена также может репрезентировать суицид, когда Я, ставит себя на место утраченного объекта: Дракула ставит себя на место Минны и переворачивает сцену, теперь он умирает, а Минна остаётся в живых.

«Согласно другой точке зрения, это преобразование выбора эротического объекта в изменение Я также представляет собой способ, благодаря которому Я может овладеть Оно и углубить свои отношения с ним, правда, ценой значительной уступчивости его переживания. Принимая черты объекта, Я, так сказать, навязывает себя Оно в качестве объекта любви, старается возместить Оно его потерю, говоря: «Смотри, ты можешь любить меня, ведь я так похоже на объект. Превращение объектного либидо в нарциссическое либидо, которое здесь происходит, очевидно, приводит, к отказу от сексуальных целей, к десексуализации, то есть к своего рода сублимации… Если они (объектные идентификации Я) берут верх, становятся слишком многочисленными, чересчур сильными и несовместимыми друг с другом, то можно ожидать патологического результата. Дело может дойти до расщепления Я, когда отдельные идентификации из-за сопротивлений изолируются друг от друга». Иллюстрацию этого пассажа, опять же, мы видим в сцене безумия Рэнфилда, который символизирует расколотое, шизофреническое Я, где одна часть Я полностью уподобляется объекту, чтобы привлечь к себе влечения Оно. Рэнфилд ведёт себя как Дракула и призывает Дракулу овладеть им.

Джонатану удаётся бежать от сексуальных соблазнов замка Дракулы, используя в качестве защиты моральные и религиозные узы официального брака с Минной. Также в своей борьбе Джонатан обращается за помощью к Ван Хельсингу — учёному, метафизику, философу. Ван Хельсинг помогает Джонатану изгнать Дракулу, вернуть его на своё место — в погребённое бессознательное.

Сверх-Я и Идеал-Я

Структуру, которую Фрейд назвал Сверх-Я, изображает фигура Ван Хельсинга, который представлен в фильме дважды — как святой отец в начале истории и как учёный, изучающий редкие болезни. Статус учёного указывает на власть вторичных процессов — символическое мышление и формальную логику, в отличие от первичных процессов, властвующих в Оно и оперирующих преимущественно чувственным и образным мышлением. «Мышление в образах — это лишь весьма несовершенное осознание. Кроме того, оно ближе к бессознательным процессам, чем вербальное мышление, и, несомненно, в онто- и филогенетическом отношении древнее последнего».

Идеал-Я представлен в фигуре святого отца, появляющегося в предыстории Дракулы и стоящего у истоков его комплекса кастрации. «Возникновение Я-идеала — первая и самая важная идентификация индивида с отцом в личное доисторическое время… Осторожнее было бы сказать «с родителями», ибо до чёткого понимания половых различий, отсутствия пениса, отец и мать не расцениваются по-разному… Эта идентификация прямая, непосредственная и более ранняя, чем любой объектный катексис». Таким образом, фигура святого отца является преемником первобытного всемогущего Отца и репрезентирует Идеал-Я, а структура Сверх-Я, как результат комплекса кастрации, является более поздним вариантом этой идентификации, так же как наука является более поздним образованием по сравнению с религией

«Сверх-Я — это не просто осадок первых выборов объекта со стороны Оно, Сверх-Я имеет также значение энергичной реакции против них. Его отношение к Я не исчерпывается призывом «Ты должен», оно включает также запрет: «Ты не смеешь». Ван Хельсинг, как наследник фигуры святого отца, считает своим долгом бороться с нечистью, но при этом, в отличие от Дракулы, не смеет бросать вызов и считать себя равным Богу.  «Сверх-Я сохранит характер отца, и чем сильнее был эдипов комплекс, чем стремительнее (под влиянием авторитета, религиозного учения, образования и чтения) происходило его вытеснение, тем строже Сверх-Я позднее будет повелевать Я в виде совести, возможно, в виде бессознательного чувства вины… Отделение Сверх-Я от Я отражает самые важные черты индивидуального развития и развития вида».

Дракула и Ван Хельсинг — самые могущественные существа во вселенной Дракулы, могущественнее их только безличный Бог Отец, которому служит Ван Хельсинг и против которого восстал Дракула. «Это высшее существо — Я-идеал или Сверх-Я, репрезентация нашего отношения к родителям. Будучи маленькими детьми, мы знали этих высших существ, восхищались ими, боялись их, а позднее приняли в самих себя». «Я-идеал удовлетворяет всем требованиям, которые предъявляются к высшему существу в человеке. В качестве замены стремления к отцу оно содержит в себе зародыш, из которого образовались все религии… В ходе дальнейшего развития роль отца продолжали играть учителя и авторитеты, их заветы и запреты сохранили свою власть в Я-идеале и теперь осуществляют моральную цензуру в виде совести».

Глубинное родство Дракулы и Ван Хельсинга передано тем, что у обоих есть акцент — они в равной степени чужие и враждебные для Я существа, даже несмотря на то, что Ван Хельсинг призван оберегать Я, в нём так же как и в Дракуле бурлят те же сексуальные и враждебные импульсы, например влечение к Минне или удовольствие от крови, правда уже в виде стейков. Однако эти импульсы подавлены встречным агрессивным импульсом, что передано в сцене, где Ван Хельсинг отрубает головы невестам Дракулы.«Сверх-Я всегда находится рядом с Оно и в отношении Я может быть его представителем. Сверх-Я глубоко погружено в Оно, но зато больше отдалено от сознания, нежели Я». 

Влечение жизни и влечение смерти

Необузданная жажда Дракулы, исходящее из Оно влечение жизни может оказаться смертельным для Я в своём отрицании любых ограничений. Столь же слепое стремление к власти и подавлению Ван Хельсинга, исходящее из Сверх-Я, также носит характер влечения смерти для Я. Как пишет Фрейд: «То, что теперь господствует в Сверх-Я, является, так сказать, чистой культурой влечения к смерти, и ему в самом деле часто удается довести Я до смерти, если только до этого оно не защитилось от своего тирана, превратившись в манию… Я тщетно защищается от требований смертоносного Оно, равно как и от упреков карающей совести. Ему едва-едва удается сдержать только самые грубые действия того и другого, итогом становится сначала бесконечное самоистязание, а в ходе дальнейшего развития — систематическое мучение объекта, где это доступно».

Чувство вины и муки совести — так Я воспринимает исходящие от Сверх-Я атаки и не может им противостоять. Ван Хельсинг использует давление авторитета и страх, чтобы направить усилия соратников Джонатана против Дракулы, с которым профессору не справиться в одиночку. В этом Ван Хельсинг также схож с Дракулой — ему тоже нужны тело и кровь, тела других людей, чтобы действовать, и кровь вампиров, чтобы ощущать свою власть. Сверх-Я, как и Оно, непосредственно не владеет доступом к подвижности, телу, которое есть только у Я. В этом трагедия Я, вынужденное, по словам Фрейда, служить трём господам — Оно, Сверх-Я и принципу реальности. При этом власть Сверх-Я над Я практически безгранична.  «Будучи доступным всем более поздним влияниям, Сверх-Я, тем не менее, на протяжении всей жизни сохраняет характер, полученный вследствие своего происхождения от отцовского комплекса, то есть способность противопоставлять себя Я и справляться с ним. Сверх-Я — это памятник былой слабости и зависимости Я, и оно продолжает властвовать также над зрелым Я. Подобно тому, как ребёнок был вынужден повиноваться своим родителям, точно так же Я подчиняется категорическому императиву своего Сверх-Я».  «Оно полностью аморально, Я старается быть моральным, Сверх-Я может стать гиперморальным и в таком случае столь жестоким, каким может быть только Оно. Примечательно, что чем больше человек ограничивает свою агрессию, направленную вовне, тем строже, то есть агрессивнее, он становится в своем Я-идеале».

Джонатан полностью следует указаниям Ван Хельсинга, и только соблазнённая Дракулой и сочувствующая ему Минна восстаёт против воли профессора. Позже в одной из своих работ Фрейд будет писать об особой гибкости инстанции совести у женщин, которые, в отличие от мужчин, в меньшей степени склонны следовать директивам Сверх-Я. 

Механизмы нейтрализации влечений

«Я развивается от восприятия влечений к овладению ими, от повиновения влечениям к торможению влечений. В этой работе активное участие принимает Я-идеал, который отчасти представляет собой реактивное образование против процессов влечений Оно». Таким образом, чтобы не оказаться безумным рабом влечений Оно, как это произошло с Рэнфилдом, Я должно научиться овладевать влечениями и тормозить их — работа влечений смерти на службе Я, как пришедший на помощь Джонатану Ван Хельсинг. Однако, в этой работе Я подвергается риску зайти так далеко, что контакт с энергией влечений Оно может быть утрачен полностью: «Между двумя видами влечений Я не ведёт себя беспристрастно. Своей работой идентификации и сублимации оно помогает влечениям к смерти в Оно преодолеть либидо, рискуя при этом само стать объектом влечений к смерти и погибнуть». Так происходит, например, при меланхолии, суицидальных депрессиях и некоторых формах соматических заболеваний.

К механизмам нейтрализации влечений относятся питающие Я идентификации с объектами привязанности (из первых таких идентификаций и формируется структура Сверх-Я), сплетение эротического и агрессивного влечений, а также сублимация. «Опасные влечения смерти подвергаются индивидом обработке разным способом, частично обезвреживаются посредством смешения с эротическими компонентами, частично отводятся вовне в форме агрессии, но большей частью они, разумеется, беспрепятственно продолжают свою внутреннюю работу». 

Сублимация — механизм отвода влечений Оно в социально приемлимые формы реализации, а также трансформации первичных процессов (фантазии, образы) во вторичные (символы, логика). Типичными формами сублимации являются спорт, наука, искусство, социальный активизм, профессиональная деятельность, которые даже в своих самых возвышенных проявлениях всё равно корнями уходят в архаичные, примитивные влечения Оно: «Сверх-Я не может отрицать своего происхождения из услышанного, ведь оно — часть Я и остается доступным сознанию благодаря этим словесным представлениям (понятиям, абстракциям), но катектическая энергия поставляется содержаниям Сверх-Я не из слухового восприятия, обучения, чтения, а из источников в Оно». Таким образом, без развитой инстанции совести, устойчивых представлений о запрете и различиях не может быть и процессов сублимации. В этом смысле культура является реактивным образованием против влечений Оно, а влечения Оно и производимое Сверх-Я чувство вины являются движущей силой культуры и прогресса. Интерес людей к вампирский сагам не иссякнет никогда. «Психоанализ», — по мнению Фрейда, — «это инструмент, который должен способствовать Я в поступательном завоевании Оно».

Об авторе tolkoksana

Психолог-консультант психоаналитического направления
Запись опубликована в рубрике Арт-проекты, Психоанализ и кино. Добавьте в закладки постоянную ссылку.