Монополия на истину и фаллические защиты

Комплекс психических защит, условно обобщённых термином «фаллические защиты», формируется вокруг невыносимости представлений о таких фундаментальных данностях человеческого существования, как неопределённость будущего, конечность и ограниченность индивидуальной жизни, отсутствие универсальных истин и решений «на все случаи жизни» и «на все времена», текучесть, изменчивость жизни, необратимость и неотменимость жизненных выборов (например, нельзя отменить факт потери девственности, брака или рождения ребёнка, даже если восстановить девственность хирургическим путём, развесить и отдать ребёнка в приют). Так или иначе фаллические защиты призваны защитить психику от чувств беспомощности, уязвимости, незнания, зависимости и раскаяния за ошибку. Делается это за счёт утверждения обратного и выстраивания фаллического фасада из представлений о собственном всемогуществе, неуязвимости, непогрешимости, правоты и всезнания. Особенно всезнания.

Исторический музей Вены

С этой формой фалличности приходится сталкиваться особенно часто. При этом на рациональном уровне человек может озвучивать позицию «каждому своё», «у всех по-разному» и т.д., но всем своим существом будет чувствовать обратное: что он один знает, как надо и как должно быть, что его точка зрения самая правильная, его картина мира самая верная, а его суждения самые объективные. Попытки переубедить или предоставить альтернативные способы осмысления ситуации будут либо заведомо отметаться как бесполезные и неправильные, либо восприниматься как нападки и критика, что в итоге может приводить к бесконечным спорам, ругани и выяснению отношений. Или бегству, если обладатель монополии на истину почувствует, что его непогрешимость в собственных глазах разбивается о неудобные аргументы и даёт брешь. Как Элькюры Пуаро, эти люди могут срастить два поверхностных, обрывочных факта и составить исчерпывающую картину обо всём и каждом, лишь на основании собственных непоколебимых домыслов. Позиция «Я не знаю» им чужда, ибо всё обо всех и обо всём знать – их надежнейшая защита от той тотальной беспомощности и растерянности, которую они чувствуют перед жизнью и другими людьми, маскируя свои страхи под нахрапистой уверенностью и агрессивным всезнайством.

Монополия на истину простирается не только на знание о том, как и что устроено в текущий момент времени, но и на то, как должно быть в будущем. Соответственно любое несовпадение с идеальным образцом должного помечается как неправильное, ущербное и заведомо худшее, чем должно было бы быть, если бы всё было так, как должно быть. Никто и ничто не в силах убедить монополиста истины, что разнообразие жизни не поддаётся никаким прогнозам, что наши прогнозы строятся на основании нашего, чаще всего не самого благополучного и полного ошибок опыта, и что неожиданное, неизвестное зачастую может быть тем самым чёрным лебедем – непредсказуемым жизнепреобразующим событием –которого мы никогда бы не смогли вообразить, но которое способно качественно изменить нашу жизнь. А увидим ли мы в этих изменениях что-то хорошее или будем привычно открещиваться от всего несовпадающего с нашим должно, зависит от того, насколько мы готовы отказаться от монополии на истину.

В терапии нужно работать не с фасадом, а с тем, что за ним. Поэтому самым тупиковым решением является попытка хоть в чём-либо переубедить монополиста истины. А кроме того, пытаясь убеждать и разубеждать, терапевт и сам оказывается в позиции монополиста, уверенного, что уж он то точно знает, как надо. Работать же с тем, что за фасадом, мы можем, только если сами приняли и усвоили отчуждаемые за границу сознания переживания.

Об авторе tolkoksana

Психолог-консультант психоаналитического направления
Запись опубликована в рубрике Психопатология обыденной жизни, Размышления, Теория и практика психотерапии. Добавьте в закладки постоянную ссылку.