Аналитик, скайп и то, что происходит между ними

Статья Сильваны Реа, члена Бразильского Психоаналитического Сообщества Сан-Пауло, для специального выпуска журнала Calibán, посвящённого последним событиям в мире.

Я написала эту статью о своём опыте работы по Скайпу, не представляя, что мы внезапным образом будем вынуждены перейти от классического сеттинга к сеттингу виртуальному. Как вы узнаете прочитав текст, возникающие в этом специфическом трансферном поле тревоги и ассоциации властно проявляют себя в ситуации столкновения с пандемией COVID-19. Молчание или смерть являются сейчас актуальным фоном нашей работы. В конце концов, перед угрозой заражения вирусом (или заражения страхом) уязвимы все – и аналитики, и анализанты.

В написанном незадолго до бесчисленных потерь первой мировой войны тексте «О преходящем» Фрейд пишет, что ценность преходящего связана с нехваткой времени, с предельностью, конечностью бытия, восприятием этой предельности и скорбью по минувшему. Мы сейчас живём в исключительное время, сопоставимое с состоянием войны или стихийного бедствия. Мы находимся в изоляции, и технологии – это сейчас единственная возможность поддерживать связь с пациентами. В период длящейся неопределённости мы знаем, что уже находимся в процессе скорби, что нам некуда возвращаться, что проживаемый сейчас нами опыт изменит всё и всех.

Перфомансы киприото-австралийского артиста Стеларка предвосхитили характерную для XXI века проблематику. Его проект «Устаревшее тело» разоблачает неполноценность человеческого тела перед лицом нарастающих и ускоряющихся технологических инноваций. Поэтому с 1980 года Стеларк привносит в своё тело различные расширения в виде прикреплённой роботизированной третьей руки или имплантированного хирургическим путём в его плечо уха, выращенного лабораторно из человеческих клеток и имеющего модем для трансляции через интернет того, что оно, предположительно, слышит. Стеларк сконструировал кибернетическое тело с целью переосмыслить концепцию человеческого тела, и его идеи во многом схожи с «Антропологией киборга» Томаза Тадэу, который радикализирует промискуитет между человеком и машиной, задаваясь вопросом «Кому нужен субъект?».

Технологические достижения сегодня во многом определяют нашу повседневность и формируют определённую утопию слияния тела с инструментами, позволяя нам преодолевать ограничения и модифицировать субъективность. Мы согласны со Стеларком в том, что вплотную подошли к переосмыслению и переопределению того, как мы понимаем человеческое; или к тому, что Паула Сибилия обозначила как «человек пост-органический», человек, ведомый своим превосходством над природой, сконструированный как гибридное существо, имеющий в качестве главной цели выход за пределы собственной конечности.

Мы живём в общественных отношениях, опосредованных образами, как утверждает Ги Дебор в своей визионерской книге «Общество зрелища». Опыт виртуальности, пренебрегающий ограниченностью актуального тела, материальностью пространства и линейностью времени, устанавливает новые модальности человеческих отношений. Без лишних церемоний технологии проникают и в наши консультационные кабинеты: пациенты присылают сообщения по WhatsApp, показывают во время сессий фотографии со своих смартфонов и перечитывают электронные сообщения, чтобы воспроизвести и передать какие-то значимые для них диалоги, состоявшиеся в недавнем времени. Новый человек устанавливает также и новые требования к тем, у кого консультируется.

Недавно я стала работать по Скайпу с теми людьми, кто уехал из страны в период прохождения личного анализа, и с кем трансферное поле уже было сформировано. В отличие от очных встреч, в виртуальном сеттинге я испытываю тревогу, когда случается то, что в современности становится всё более и более редким: молчание. Характерно, что в данном случае имеет место реакция не на тех, с кем я работаю, а на средство информации: когда случается молчание, я несколько секунд нахожусь без коммуникативных сигналов, на которые можно было бы опереться, и не понимаю, является ли это техническим сбоем или легитимным молчанием пациента.

Дональд Винникот писал, что молчание пациента является легитимным как часть его права не вступать в коммуникацию, нечто заслуживающее уважения и поддержки со стороны аналитика, поскольку имеет фундаментальное значение для приобретения способности находиться в одиночестве в присутствии матери, что в свою очередь важно для установления чувства доверия. Это заставляет задуматься о тревоге, возникающей по причине недоверия к технологической среде, вынуждающей меня издавать какой-нибудь звук или позвать пациента по имени, дабы удостовериться в наличии связи.

В молчании заключено множество смыслов, особенно когда это молчание в анализе. Ролан Барт отличает молчание в разговоре от безмолвия природы и божественного. Если первое включает власть, то второе приводит к образованию метафор. Аналитик молчит о самом себе с целью создания у пациента репрезентаций. Молчание аналитика выполняет структурирующую и обрамляющую функции, фон, на котором развернётся трансферный сюжет пациента. Аналитик принимает и приветствует раскрытие процессов бессознательного функционирования. И именно Оно в наше время находится под угрозой. Виртуальная встреча с другим, опосредованным технологическими препятствиям, генерирует во мне сомнения и вынуждает манифестировать себя во время сеансов. Молчание вынуждает нас иметь дело с отсутствием как негативом присутствия.

В свою очередь Фрейд продемонстрировал нам на примере игры в «тут-там» (fort-da), что психическое содержание генерируется, дабы заполнить нехватку отсутствующего объекта, и таким образом стимулируется конструирование символического мира и создаётся место для основания субъекта. В то же время, мы не должны забывать, что Фрейд использует игру в катушку для размышлений о присутствии влечения смерти, действующего в молчании, помечающего нехватку связывания. Безмолвие, предшествующее всякому слову, всякому означающему.

Была ли это моя тревога? Была ли это тревога утраты объекта, утраты связи? Или это тревога потеряться в пути, что ведёт от близости к дистанции игры «тут-там» виртуальности на сессии? Тревога выпасть в область нерепрезентируемого? Оказаться Улиссом, который так и не вернулся в Итаку… Сомнения, возникающие в связи с эффективностью или провалом поддержки технологических инвестиций, вместо ощущения могущества и преодоления собственной ограниченности и бренности, угрожают ощущением смерти? Здесь речь идёт о ситуации, которая, если об этом не позаботиться заблаговременно, может воспрепятствовать доступу к поддерживающим анализ процессам бессознательного функционирования. В любом случае эти контртрансферные реакции стимулируют рефлексивное мышление и приводят в действие трансформационный потенциал влечений смерти, которые, к сожалению, в соответствии со свойственным им принципом разъединения, также провоцируют возникновение различных непредвиденных чрезвычайных ситуаций. Таким образом, опыт кратковременного замешательства восстанавливает подвижность влечений, свидетельствуя о том, что даже на дистанционных сессиях сохраняется жизнеспособность психоаналитического метода.

Довольно часто сеттинг служит аналитику как защита от затопления и как средство конфронтации. Модификации сеттинга могут провоцировать страх коллапса. Но в то же время моя тревога приводит к нарушающему тишину затоплению, а также демонстрирует неукротимую силу бессознательных требований аналитика и анализанта. Эти требования проявляются на сессии в поисках зазоров, в которые они могли бы проникнуть и использовать для своей манифестации, будь то виртуальные или очные формы. Таким образом обнаруживается субъект и его структурная идентичность, оказавшаяся затронутой и расстроенной технологиями. Это неизбежно. Вопрос «Кому нужен субъект?» становится недействительным, поскольку субъективность преодолевает любую попытку её отрицания.

Виртуальные отношения претерпевают все те же сценарии современности, в которых поиск отношений сопровождается страхом ограничений и ответственности. Такие отношения текучи, что является противоположностью представлениям об обязательствах и заботе. Как говорит Зигмунт Бауман, чтобы быть в состоянии поддерживать современные текучие отношения, их нужно периодически разбавлять. И в этом смысле такие отношения находятся за пределами психоаналитической встречи.

Тем не менее, технологические инструменты являются свершившимся фактом и могут быть поставлены на службу психоанализу. Что касается психоаналитиков, то мы должны взяться за творческую задачу преобразования виртуального пространства в трансферное поле, место потенциальных связей с локусом на конструировании символического, продуцирующего клиническое мышление. Для этой цели важно, чтобы дух психоанализа был воплощён в нас самих, чтобы мы могли открыться инаковсти и быть захваченными ею, будет ли она воплощена в пациенте или в технологиях. Достижение компромисса даётся намного труднее вне очных встреч, однако это по-прежнему наша задача.

Иллюстрации в тексте: Стеларк.

Об авторе tolkoksana

Психолог-консультант психоаналитического направления
Запись опубликована в рубрике Психоанализ, Психопатология обыденной жизни, Размышления. Добавьте в закладки постоянную ссылку.