Дом странных детей: случай патологического накопительства животных

Статья является выдержкой из книги Толкачева, О.Н. Психология патологического накопительства: учебное пособие для вузов / О.Н. Толкачева. — Москва : Издательство Юрайт, 2020. — 178 с.

«Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» в своей пятой редакции впервые включило патологическое накопительство в список поведенческих расстройств. Хотя большой кластер депрессивных расстройств прямо не связан с патологическим накопительством, исследования показывают, что от 30 % и до 50 % пациентов с патологическим накопительством имеют также симптомы депрессии разной степени выраженности. Обнаружено, что почти 78 % людей с патологическим накопительством страдают от избыточного веса. Исследования также сообщают о характерных для патологических накопителей синдроме дефицита внимания, трудностях планирования и принятия решений, забывчивости и рассеянности. В совокупности все перечисленные симптомы указывают на наличие у патологических накопителей хронической депрессии, которая сопровождает их на протяжении практически всей жизни, так что они даже не распознают свое состояние как депрессивное. Одиночество, трудности с установлением социальных связей, непонимание и осуждение окружающих, неразрешимые в силу недостатка социальной компетентности бытовые и материальные проблемы также создают почву для хронической депрессии. Окружение себя вещами, привязанность к объектам накопительства оказывается фактически единственно доступным способом справиться с тревогой и одиночеством.

Если объектами патологического накопительства являются животные, то сострадание к брошенным и обездоленным позволяет накопителям разделить с внешними объектами свое собственное состояние. Благодаря животным накопители находят то, что не могут получить от людей — принятие, безусловную любовь, привязанность и чувство общности. Многие патологические накопители говорят о том, что они чувствуют себя несчастными, когда видят бездомных животных или выброшенные вещи, и считают своим долгом найти этим животным дом или этим вещам применение. Однако я полагаю, что это ощущение несчастья, ненужности, отвергнутости, которое возникает у накопителей, когда они видят брошенное животное или вещь, изначально присутствует в их внутреннем мире и заставляет находить внешние объекты, с которыми эти чувства могут быть разделены. В отсутствие разделяющего и понимающего эти чувства человека накопитель разделяет эти чувства с животными и вещами, которые он воспринимает как часть самого себя или понимающего другого.

Исследование стилей семейного воспитания в семьях людей с патологическим накопительством выявило, что наиболее распространенным является непоследовательный или хаотичный стиль воспитания. Для этого стиля характерно импульсивное, непредсказуемое поведение родителей, которые в зависимости от своего эмоционального состояния могут хвалить или ругать за одни и те же поступки, в одно время требовать соблюдения строгой дисциплины, а в другое предоставлять ребенку полную свободу. Каждый из родителей может вести себя непоследовательно, либо же эта непоследовательность может быть распределена и разыгрываться по ролям. Скажем, мать требует от ребенка аккуратности и послушания, а отец поощряет бунтарство и пренебрежительное отношение к вещам.

Людям с патологическим накопительством в детстве приходилось быть свидетелями, а то и участниками, семейных драк, скандалов, употребления алкоголя или наркотиков, вызывающего, демонстративного, противоправного поведения родителей. Распространены случаи разводов родителей и повторные браки одного из родителей или обоих, раскрепощенное сексуальное поведение одного или обоих родителей, частая смена половых партнеров или сожителей. Ребенок в таких семьях передавался «из рук в руки» как хомячок, а его места обитания больше походили на «передержки» для бездомных животных, чем на дом — место, которое должно ассоциироваться с чувством комфорта, безопасности и постоянства. У накопителей же дом ассоциируется с хаосом, непредсказуемостью, эмоциональным отвержением, а порой и физическим насилием.

В своих отношениях с объектами накопительства патологический накопитель разыгрывает собственную историю, о которой не может ни рассказать, ни забыть, а лишь снова и снова воспроизводить ее в актуальной реальности. Он как добровольный галерщик вынужден выполнять свою безрадостную «миссию» по спасению и сбережению выброшенных объектов, чтобы хотя бы ненадолго получить успокоение от той напряженной внутренней драмы, которая разыгрывается в его душевной жизни между желанием близости к объекту привязанности и ненавистью, причиняющей объекту ущерб и заставляющей накопителя испытывать невыносимое чувство вины.

В моей практике было два похожих случая, которые я решила описать как один, чтобы лучше замаскировать реальные черты своих клиентов с целью сохранения их инкогнито.

Ко мне за консультацией обратилась женщина в возрасте сорока пяти лет с «букетом» жалоб. Она постоянно чувствовала себя разбитой, несчастной и страшно одинокой. Несколько лет она безуспешно боролась с все прибавляющимся весом, а в последнее время появились соматические симптомы — отдышка, сердцебиение, бессонница. Менструальный цикл стал нерегулярным, и мысль о приближающемся климаксе ввергала ее в отчаяние. Ее единственным смыслом в жизни был приют для бездомных собак.

Она выросла в семье, где было четверо детей. Она была вторым ребенком. Но детей могло бы быть и больше, просто мать регулярно делала аборты, потому что их пьющий отец был не в состоянии обеспечивать семью. В восемнадцатилетнем возрасте моя клиентка забеременела и родила сына, но после вынужденной свадьбы брак продлился недолго. Отец ее ребенка был пьющим, так же как и почти все ее последующие (довольно многочисленные, надо сказать) партнеры. Кроме последнего, с которым она познакомилась в тридцать семь лет. В этом браке не было детей, но после смерти мужа ей в наследство остался дом в деревне, который и был превращен в приют для бездомных собак.

Привязанность женщины к сыну была почти страстной, и когда он, достигнув двадцатилетнего возраста, стал медленно и болезненно от нее отдаляться (встречался с девушками, затем съехал на съемную квартиру, хотя и продолжал брать у матери деньги), это заставило ее чувствовать себя старой, брошенной и никому не нужной. От депрессии и преследующего поведения в отношении сына ее удерживали хорошие отношения с последним мужем, который увез ее жить в деревню.

После смерти мужа от сердечного приступа все сдерживаемые чувства нахлынули разом — одиночество, сожаления, неумение обеспечить себе комфортный быт, зависимость от поддержки со стороны (раньше от своей матери, потом от мужчин). В таком состоянии она стала подбирать на улице бездомных собак, сначала спонтанно, потом уже целенаправленно искала объявления о «нуждающихся» в интернете. Глаз цеплялся преимущественно за щенков. Решила на территории своего частного дома организовать приют. Сначала были мысли о доходе с этой деятельности, пыталась привлечь к делу сына, привозила ему на передержку щенков, чем только злила его.

Постепенно количество животных стало увеличиваться, их со всей округи свозили и приносили прознавшие о сердобольной местные. Отказать никому не могла. Но и расставаться с приемышами было сложно. Когда кто-то вызывался взять домой животное из приюта, звонила им каждый день, узнавала, чем кормят и как выгуливают. Регулярно под благовидным предлогом приезжала проведывать «усыновленных» щенков, чем вызывала недовольство новых владельцев, потому что из-за ее частых визитов собаки не могли привыкнуть к новым хозяевам, жалобно скулили и тосковали, когда она уходила. Ей было приятно об этом знать. Если хозяева препятствовали ее встречам с питомцами, устраивала за ними слежку. Когда находила какие-то недостатки у новых владельцев, пыталась забрать собак обратно, иногда даже через суд.

Жизнь превратилась в череду конфликтов и тяжб, которые отнимали много ресурсов. Остальное уходило на содержание и уход за теми, что были в приюте. На себя не оставалось ни времени, ни сил. К психологу пришла под давлением сына, который поставил ей ультиматум — либо она идет к психологу, либо он перестает с ней общаться. Она в своих отношениях с собаками проблем не видит: виноваты во всем жестокие и бездушные люди.

Я не буду реконструировать психодинамику ее истории, скажу лишь, что после установления доверительных отношений суть терапии сводилась к работе с теми многочисленными утратами, которые были в ее жизни: утраты абортированных сиблингов, утраты мужей, утраты симбиотических отношений с сыном и т. д.

Об авторе tolkoksana

Психолог-консультант психоаналитического направления
Запись опубликована в рубрике Библиотека психолога, Депрессия, Исследования, Патологическое накопительство, Терапевтические новеллы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.