Фрида Кало: бриколаж разрушенного тела в художественном творчестве

В этой статье рассматривается характерный для Фриды Кало способ совладания с теми разрушениям, которыми была отмечена её жизнь. В качестве ориентиров мы будем использовать её связи с телесностью и объектами любви.

Деревянная нога

Фрида родилась в Мехико 6 июля 1907 года и умерла в 1954 году. Её отец, Гильермо Кало, потомок венгерских евреев, был рождён в Германии. В девятнадцатилетнем возрасте он обосновался в Мехико, женившись на Матильде Кальдерон, что было уже его вторым браком. У Гильермо и Матильды родилось четверо детей. Фрида была третьим и самым любимым ребёнком отца. Он был профессиональным фотографом и посвящал Фриду во все тонкости своего ремесла. Фрида обожала своего отца и испытывала к нему глубокую привязанность. Про свою же мать Фрида говорила, что она холодная, расчётливая религиозная фанатичка.

В возрасте семи лет Фрида переболела полиомиелитом, в результате чего одна её нога стала иссохшей и более слабой, чем другая. В школе Фриду называли «деревянная нога». Эта детская травма отдалила её от сверстников. Отец, который любил Фриду и выделял из других детей за интеллект и эмоциональную чувствительность, старался приобщить её к спорту. Откликаясь на отцовский идеал, Фрида играет футбол и даже занимается боксом. Отец также поощряет её увлечения литературой, фотографией и живописью.

«Говорят, что как-то мне приглянулась коробка с красками. Не знаю почему. Я так много времени проводила в постели во время болезни, так что воспользовалась случаем и попросила у отца эту коробочку. Он одолжил её мне как ребёнок, который отдаёт болеющему брату любимую игрушку. Мать велела плотнику смастерить мне мольберт… если можно так назвать то приспособление, которое привязывалось к кровати, потому что из-за корсета я не могла сидеть. Так я начала рисовать свою первую картину».

Несчастный случай

В 1925 году произошёл несчастный случай, изменивший жизнь Фриды. Ей было восемнадцать лет, она ехала в городском автобусе со своим парнем. «Удар выбросил нас вперёд, и перила проткнули меня как шпага быка. Какой-то человек увидел, что я истекаю кровью, поднял меня и положил на бильярдный стол до приезда врачей».

Несчастный случай сразил Фриду почти на год и определяющим образом повлиял на всё её последующее творчество и жизнь в целом. Это именно то время, когда отец одолжил ей свою коробку с красками, и Фрида начала отражать в своих картинах в ясной и чёткой манере свои переживания от разрушения тела. До несчастного случая Фрида и не думала о том, чтобы рисовать, она планировала изучать медицину: «Поскольку я была молода, произошедшее не воспринималось как нечто трагическое. Я считала, что у меня достаточно сил, чтобы заняться чем-то ещё, вместо медицины. Я начала рисовать, тогда ещё не придавая этому большого значения».

Пока Фрида выздоравливала, её жених отправился в путешествие по Европе, и это положило конец их отношениям. Этот разрыв совпал с периодом мучительных болей в позвоночнике. Фрида не может сидеть, и её мать заказывает её специальный мольберт. В верхней части мольберта Фрида размещает зеркало, в котором может видеть себя в любой момент. Зеркальная идентификация подразумевает тему репрезентаций собственного тела. Так Фрида создаёт изображение своего лица. На своём первом автопортрете она изображает себя в средневековом бархатном костюме винно-красного цвета.

Год спустя Фрида пишет Александру: «Зачем ты так много учишься? Какой секрет ищешь? Жизнь скоро тебе его откроет. Я уже всё знаю, не читая и не записывая. Ещё совсем недавно, кажется всего несколько дней назад, я была ребёнком, живущим в радужном мире очевидных и осязаемых форм. Всё было волнующим и загадочным, познание мира представлялось забавной игрой. Если бы ты только знал, как ужасно вдруг обрушившееся на тебя знание – словно разряд молнии, внезапно освещающий землю! Теперь я живу в прозрачном как лёд мире боли. Это как будто ты узнал всё одновременно, в считанные секунды. Мои подруги и однокашники постепенно превращаются в мужчин и женщин. Я же одномоментно состарилась, и теперь всё кажется пресным и однообразным».

После несчастного случая Фрида провела в постели почти три месяца, а год спустя её снова положили в больницу и лишь тогда обнаружили перелом позвонка в поясничном отделе, из-за которого ей пришлось провести несколько месяцев в разных корсетах. Рисование со временем сделает её тем, кем она стала – своим собственным произведением искусства как единственно возможным решением.

Любовь: Диего Ривера

В 1928 году Фрида начала встречаться с Диего Ривера. Ей было двадцать один, ему сорок один. Диего стал символом любви и, как мы узнаем в дальнейшем, символом разрушений в жизни Фриды. Через год после начала их отношений они поженились. В то время Диего был известен как один из самых значимых художников современности. Фрида с особой тщательностью создавала свой образ, носила крупные серьги и ожерелья из нефрита как у местного населения до открытия Колумба и колонизации. Она объясняла это так: «Одно время я выглядела как парень, коротко стригла волосы, надевала брюки, ботинки и грубую куртку, но когда я встретила Диего, мне захотелось носить национальную женскую одежду».

Таково было влияние на Фриду взгляда Диего, который увидел в ней женщину. Значимость одежды в создании своего образа прослеживается на протяжении всей жизни Фриды и переплетается с её художественным стилем. Чем более разрушительному воздействию подвергалось её тело, с тем большей тщательностью и заботой она создавала свою индивидуальность. Её картины представляют собой концептуальный поиск, через который Фрида воспроизводит формы и их взаимосвязи, наделяя их особой значимостью и создавая телесный контейнер, призванный собрать и завуалировать реальную анатомию.

По мере того как неверность и измены Диего становились всё более частыми и очевидными, Фрида, поначалу относившаяся к ним с терпимостью, в дальнейшем идентифицируется с мужем и вступает в многочисленные сексуальные связи. В 1933 году Фрида узнаёт, что собственная младшая сестра – любовница её мужа.

В письме Фриды к доктору Лео Элоессер можно прочесть её признание той личной катастрофы, которую она пережила, узнав об этой измене. Фрида сообщает, что пережила в своей жизни два несчастных случая – автокатастрофу и Диего, ставшие для неё знаком разрушения тела и любви. В 1939 году Фрида рисует одну из своих самых знаменитых работ – картину «Две Фриды». Это двойной автопортрет в полный рост, который она закончила почти одновременно с окончанием бракоразводного процесса с Диего. Самовыражение посредством рисования автопортретов было актуально для Фриды уже с 1926 года, но именно в период разрыва с мужем в её автопортретах появляется тема двойника. Как говорит мексиканский художественный критик Карлос Монсивайс: «Автопортрет – это зеркало, предоставляющее именно тот образ, который необходим в данный конкретный момент. Это наиболее радикальный архив памяти и фантазии. Зеркало пластичное и суровое, подпитывающее и разрушающее нарциссизм. Фрида дистанцируется в акте эксгибиционизма, заявляя, что она – это другая».

В 1940 году Фрида и Диего снова женятся при условии со стороны Фриды, принимая в расчёт его многочисленные измены, что между ними не будет сексуальной связи. Автопортреты продолжают собирать, монтировать жизнь художницы: «Рисование заполнило мою жизнь. Я потеряла троих детей и другие важные вещи, которые могли бы заполнить мою кошмарную жизнь. Живопись заменила мне всё. Думаю, что не осталось ничего лучшего, чем работа. Единственное, что знаю – я рисую, потому что мне это необходимо, и я всегда рисую всё, что приходит мне в голову». Каждая работа Фриды является личным достижением, в котором она художественными средствами преобразовывает свой опыт страдания во взаимосвязь между болью и эстетикой. Диего Ривера рассказывает, как Пикассо признал, что ни один современный художник не может сравниться с Фридой в создании портретов.

В 1944 году Фрида рисует картину «Сломанная колонна», изображающую представление Фриды о своей травме. В том, что разрушило её тело, оставив очень мало надежд на выживание, она обнаруживает силу и опору для восстановления. Сломанная во многих местах ионическая колонна замещает позвоночник; корсет, который её поддерживает, перерезает обнажённую грудь и раненное тело; её тотальное одиночество отражено в пустынном ландшафте и потрескавшейся земле; гвозди наносят ей бесчисленные раны. Фрида пишет в своём дневнике: «Надежда, вмещающая в себя тоску; сломанная колонна и необъятная даль, без движения, по широкой дороге…движется моя жизнь, сделанная из стали».

Материнство

Тяжёлые переживания Фриды по поводу своего материнства начались в первый год замужества, когда у неё произошёл выкидыш. Вскоре после второго выкидыша Фрида нарисовала свой автопортрет в палате Госпиталя имени Генри Форда, наполнив его необычными деталями. Изображённые на картине элементы непосредственно связаны с телом женщины.

Сделанная в 1932 году литография «Фрида и выкидыш» также относится к этому периоду: по её лицу текут слёзы, и кровь в форме капель из открывшегося кровотечения падает на землю. Ещё через какое-то время умирает её мать, Фрида рисует картину «Моё рождение», на которой в резкой, натуралистической манере создаёт двойное изображение себя – как мёртвой матери и как абортированного ребёнка.

Её неудачные попытки стать матерью и связанная с неверностью мужа ревность становятся мотивами для художественного творчества. Диего Ривера говорит о том же: «Впервые в истории искусства женщина выразила с абсолютной откровенностью, дерзостью и хладнокровной жестокостью те общие и частные события, которые знакомы исключительно женщинам».

Взгляд и тело в психоанализе

Случай Фриды Кало представляет интерес для изучения того, что  называется клиникой синтома, где измерение телесности приобретает особый статус. Синтом – это результат бриколажа, выполненного из следов увиденного и услышанного, собрание не имеющих определённого смысла отдельных частиц из жизни субъекта. Мы обращаемся к искусству Фриды, чтобы попытаться понять, как Фрида собрала свой синтом, позволивший собрать образ её тела.

«Моё тело – это распад, угасание. Мне некуда от него деться. Моё тело отвергнет меня, меня – всегда бывшую его жертвой», – пишет Фрида. Её тело, которое в диахронии времени было сломано, повреждено, ранено, подвержено хирургическим вмешательствам и протезированию, передвигающееся в инвалидном кресле, а в последние дни на носилках, было пересобрано в акте художественного творчества и через письменность, в первую очередь через ведение личного дневника. Фрида делала со своим телом то же, что она делала в искусстве – она реконструировала своё тело как объект. Её работы характеризуются изобилием и многообразием разных Фрид, множащихся в одной и той же ткани материи. Искусство для Фриды – это способ найти определённый угол зрения, перспективу взгляда, позволяющую создать оболочку, собирающую в себе тело и позволяющую превозмочь его власть.

Телесность собирается в образ, лишь став объектом собирающего его взгляда. Обладание телом предполагает связь с языком, в котором тело переживается тем или иным способом. Таким образом, мы не идентичны собственному телу, мы приходим к обладанию телом посредством определённых символических операций. Фрида в творчестве открывает возможности для перманентной инсценировки (она изображает себя на мексико-североамериканской границе, или с костылями, или со своим двойником, или со своим врачом, или с железным корсетом), играя с редупликацией форм, как будто всё время привносит полученное от матери зеркало (специальный мольберт) в интимное пространство своей мастерской, которое также является её комнатой и даже её кроватью, откуда было разыграно большинство её перфомансов.

Ноги – для чего я их хочу…

В 1953 году из-за серьёзных проблем Фриде ампутируют до колена правую ногу. «В саду напротив растёт куст в форме руки. С нетерпением жду встречи с кустом, похожим на ногу», — пишет Фрида. Страницы дневника, со словами и рисунками, являются свидетельствами её переживаний и попыток исторгнуть их из себя. «Ноги – для чего я их хочу, если у меня есть крылья, чтобы летать, и я разваливаюсь на части», – это одна из самых сильных фраз из её дневника, указание на истину её распадающегося тела, вместе с которым она на носилках присутствовала на своей персональной выставке. Единственная позиция, позволяющая Фриде выйти за пределы боли, это в собственной работе сформировать оболочку, кадр, с перспективы взгляда которого боль оказывается «выставленной» за границу кадра.

На возникающий вопрос «Почему повторяются автопортреты?» можно ответить, что в этом случае через это повторение конституируется виртуальный образ, множество нарисованных Фрид. Любопытно отметить здесь то место, которое отводит Фриде её отец, поскольку взгляд отца – это идеальный пункт назначения, на который откликается Фрида. Отец помещает Фриду на привилегированное место и таким образом организует свой взгляд на неё. Далее её муж Диего продолжает эту линию, когда выделяет Фриду из общего ряда женщин, помещая её на привилегированное место, тогда как другие оказываются «павшими». То, что стояло за её отношениями с отцом и учителем, продолжило реализоваться в её браке, и Фрида осознаёт что у неё есть и чего нет.

Как она пишет в своём дневнике, когда у неё ампутируют ногу: «В конечном счёте должен остаться только один, а я хочу, чтобы было два. Чтобы обладать мной, из этих двоих должен остаться только один. Есть тот, кем я не владею, и тот, кем должна владеть. Мне остаются крылья – расправить их и лететь».

Источник: Lic. Edit Beatriz Tendlarz. Frida Kahlo — La función de la pintura como suplencia en un cuerpo despedazado. Aperiódico Psicoanalítico N° 25.

Реклама

Об авторе tolkoksana

Психолог-консультант психоаналитического направления
Запись опубликована в рубрике Арт-проекты, Персоналии. Добавьте в закладки постоянную ссылку.